?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

С днём рождения, Марюс!

Марюсу Ивашкявичюсу сейчас 44. По любым стандартам — немного. А когда мы познакомились, ему было 24. Это произошло случайно на одной литературной тусовке в Комарове под Питером. Я тогда был в довольно тяжелой хандре (по разным поводам, личным и не очень), уже несколько лет ничего не писал и не переводил, и вообще собирался с этим делом завязывать. И он меня, что называется, «раскрутил»: как это, мол, ты бросаешь работу, а кто же нас тогда будет переводить? Я невежливо ответил: вы бы для начала сочинили что-нибудь толковое. Мы позубоскалили, может, даже он на меня слегка обиделся, я на него тоже. Потом прошло года четыре, и я в Вильнюсе попал на какой-то писательский съезд, а там — вместо того, чтобы обсуждать текущие дела, — яростно осуждали чей-то роман, в котором молодой автор «оклеветал всё самое дорогое». Я внимательно слушал и вдруг понял: автор — тот самый парень, что заранее волновался о переводе. Речь была о романе «Зелёные», в котором действовали исторические персонажи, хотя роман этот не исторический в точном значении слова, подлинные события там являются фоном для жестокой психологической драмы. Я взял роман, прочитал его, очаровался и перевёл, — это один из наиболее тонких и точных текстов о нашем общем, горьком, недавнем прошлом...
Ещё через два года я услышал о спектакле, на который весь Вильнюс валом валил; я его посмотрел, прочитал пьесу и понял, что знакомство с этим молодым человеком — одна из главных удач моей жизни. Довлатов шутил: бесспорно, что у любого гения есть знакомые, но кто поверит, что его знакомый — гений?
Мой школьный учитель литературы, новомировский критик
Виктор Камянов, давным-давно сказал (пусть и по иному поводу): «Анджей Вайда поднялся на такую высоту обобщения, с которой обе стороны баррикады выглядят одинаково мелкими».
По-литовски одинаково пишутся и звучат слова — «мелкий» и «подробный»… О Марюсе Ивашкявичюсе можно сказать, что он воспринимает события с такой глубиной и с такой остротой, откуда все выглядят одинаково крупными. И что ещё важно: Ивашкявичюс не позволяет действию заслонить человека. Не разрешает цвету уничтожить оттенки.
Можно сказать: он одержим истреблением стереотипов. И в этом смысле, несомненно, смягчает нравы.
Напоследок хочу привести один краткий текст. Это —
авторское предисловие к первому сборнику пьес Ивашкявичюса,
который назывался «Ближний».


*   *   *

Человек рождается без зубов, но сразу в изобилии обладает ближними.
Умирает он также, почти лишившись зубов, но мало кому удаётся приостановить умножение ближних. Они являются в определённых эпизодах вашей жизни и решают
определённые — ваши — жизненные вопросы, радуются по
определённым поводам, связанным с вашей личностью, и грустят в минуты определённых горестей. Они создают иллюзию, что без их определённого вмешательства ваша жизнь лишилась бы смысла. Иногда это несколько утомляет.
Иногда это начинает невыносимо утомлять, — именно о таком утомлении тут идёт речь.
Иногда в поле вашего зрения попадает кто-нибудь, кто желает занять место всех ваших ближних, и вы сами этого жаждете, и они это чувствуют, поэтому начинается битва. Но всё это в далёкой Вероне, — и уже изображено Шекспиром.
Иногда вы умираете, и тогда выясняется, что в жизни вы были двулики. Ближним лгали, что они вам близки, а сердцем любили дальнего. Ближние вам этого не простят.
Иногда является человек, швыряет на стол бумаги и говорит: я твой ближний. И занимает место тех, которых вы так любили. И он так близко прижимается к вам, что веет холодом. Никуда от него не деться, ибо он обрёл право быть так близко.
Ближние есть всегда и всюду, любое ничтожество располагает кем-нибудь ближним. Ближний пьёт воду, отпущенную двоим, загребает своё и чужое солнце, впивается в два аршина земли, своей и соседской.
Чем более таких ближних, тем ничтожней надежда выжить.

эту фотографию я сделал весной 2013 года