Category: политика

Category was added automatically. Read all entries about "политика".

С каремелькой за щекой - Новогоднее обращение Порошенко | Новогодний Вечерний Квартал 2019

С каремелькой за щекой - Новогоднее обращение Порошенко | Новогодний Вечерний Квартал 2019

Новогодний Вечерний Квартал 2019: Если на вашем новогоднем столе стоит хамон, в ведерке со льдом охлаждается Кристалл, а за икрой вам не пришлось стоять в оч...

Posted by Георгий Ефремов on 1 янв 2019, 07:07

from Facebook

Учительница – президенту: «Как мы до ТАКОГО дожили?!»

Учительница – президенту: «Как мы до ТАКОГО дожили?!»

Казанская учительница опубликовала открытое письмо президенту России, в котором описала беспросветную жизнь своей семьи. Нищенские зарплаты, долги банкам, самоог...

Posted by Георгий Ефремов on 12 сен 2018, 02:09

from Facebook

Ричард Пайпс в 1992 году: Россия не сможет построить демократию, власть возьмёт КГБ | Политика |…

Ричард Пайпс в 1992 году: Россия не сможет построить демократию, власть возьмёт КГБ | Политика |…

Уже в марте 1992 года американский историк и советолог Ричард Пайпс заявил, что демократия в России не удалась и страну ждёт реванш номенклатуры и КГБ, которая дожида...

Posted by Георгий Ефремов on 18 июн 2018, 12:08

from Facebook

Неловко, жалко, гадко и мутко

Дмитрий Быков – о ключевой фигуре уходящего года

Последняя торжественная ода
Писателю даётся нелегко.

Проблема в том, что по итогам года
Героем года выбрали Мутко.


Застойный год томителен и длинен.
Хватает персонажей, видит Бог.
Серебренников мог бы. И Грудинин.
Собчак. Навальный. Путин даже мог.


Но победил Мутко, большой учёный,
Дип фром хиз харт,
типичный сын страны,
Навек от олимпизма отлучённый
И виноватый, в общем, без вины.


Ведь умысла, ей-богу, никакого!
Не он спецоперацию таил,
Таскал мочу, назначил Родченкова
И олимпийцев допингом поил.


Понятно же, что он не ради грошей,
Не за награды, не за длинный бакс,
Да и вообще – ведь он мужик хороший,
Не то что Дима, мучающий такс.


Мутко – как все мы, Путина солдаты –
Покорно принимает звездюли.
Мы все, как он, ни в чём не виноваты,
Но против нас же санкции ввели!


Он весь – как мы, с его корявой речью
(легко ли повторять своё враньё?!).
Хоть он не продал душу человечью,
Но сильно деформировал её.


Мы все рабы постылого порядка,
До выхода покуда далеко,
И всё у нас несладко и негладко,
Неловко, жалко, гадко и мутко…

Типун вскочил на языке могучем, – а ты не знал, за что мы русский учим?

Однажды к Типуну с небес упал нунчак.
А мимо шёл Собчак.
«О, – говорит, – какие прибамбасы
Подвластны вам. Вы, вижу, демократ!
Пора вам из болота унестись в пампасы.
Я выдам вам полковничьи лампасы,
И лучше станет во сто крат!»
И точно: если ты стоишь на мавзолее –
Тебе не только лучше, но и веселее!
_______________________

Раслан ПЛЮЕВ примеряет лавры для почивания


 
Любую жизнь за родину отдам,
Но как постичь несправедливость эту:
На кой Мандела учредил майдан?
За что Навальный завалил Джульетту?

Зачем Бажову бросовый Урал,
А Квазимоде – ключ от стольких спален?
Зачем Толстой нам церковь подорвал?
И чем так плох народоборец Сталин?

Зачем Христу три тыщи тонн бабла?
И Меркель для чего нам в душу гадит?
Нет сил! Спасай отчизну! Бей хохла!
А чё он там? Мы, что ли, даром? Хватит!

Мы осчастливим Крым, потом Донбасс,
А там и всяких прочих... Знайте нас!


 

Где так вольно?!..

С этим все согласны – в НАНО, в НАТО:
Нам другой такой страны не надо!            

С песней улыбаясь и рыдая,
Повторяю: «Широка родная!»
Широка. Но как вопил Анпилов:
«Некуда ступить от педофилов!»
С ним внезапно согласился Битов:
"Тесно от квасных антисемитов".
Плакал академик Виноградов:
"Спасу нет от всяких демократов!.."

Столько всех наехало, однако!
Видно, местным  путь один – в Монако.


Правый Боже (но и левый боже)!

И одной такой – не надо тоже.

 

ДЕВУШКА С ШЕСТОМ

После отстранения российских атлетов от олимпиады Елена Исинбаева с горечью заметила, что, дескать, не придётся ли спортсменам менять гражданство ради возможности выступать...

Жалею Исинбаеву без меры,
Сочувствую из своего угла.
На высшую ступень своей карьеры
Она не поднялась. А ведь могла!


Могла бы стать второй и даже третьей,
Напоминают все, кому не лень, –
Но написала в социальной сети:
Мол, не взойду на высшую ступень.


Добавила в своём суровом стиле,
Привычно оттолкнувшись от земли:
Мол, не спасли меня, не защитили.
Защита на нуле. А ведь могли
!


Я никому подсказывать не стану,
Но, может быть, туда, где гадит МОК,
А именно в швейцарскую Лозанну, –
Ввести войска?! Шойгу бы точно мог.


Я к этому одно хочу добавить:
Я тоже, Лена, много кем не стал.

Народ России мог себя прославить –
И тоже не взошёл на пьедестал.


Уже и сам представить я не в силе
Науку, школу, вольную печать...
Всё запретили. И не защитили.
И кто нас был обязан защищать?


Всё лучшее сломали об колено,
С которого (цитируя ВЦИОМ)
Нас поднял вождь. А ведь ему, Елена,
Служили вы доверенным лицом.


Спасибо вам и силе вашей веры
За то, что он
при общем мандраже
На высшую ступень своей карьеры
Поднялся и не сдвинется уже.


За то, что он стоит на пьедестале
За исключеньем Путина, пустом,
Мы всей страной платить не перестали:
И я с пером, и вы теперь с шестом.


Дмитрий Быков // "Собеседник", №28

Поиски оптимизма в пессимистическом веке: предчувствия и пророчества Восточной Европы

диалоги Леонидаса Донскиса и Томаса Венцловы
______________________________
фрагмент 10
Леонидас Донскис:
     Милый Томас, пророки и пророчества Восточной Европы это отнюдь не какая-то выдумка. Такие люди, как Андрей Амальрик, Александрас Штромас, Андрей Пионтковский (двадцать лет назад с редкой точностью указавший на опасность путинизма – этого постмодернистского фашизма XXI века – для Европы и всего мира), Адам Михник, наконец, и ты сам, – вы заметно обогнали западноевропейских аналитиков и прогнозистов. Правду сказать, ничего удивительного тут нет – ведь дыхание Сатаны в политике прежде всех ощущали восточные европейцы. Чеслав Милош в Азбуке пишет, что для него два самых надёжных предсказателя советского краха – это русский Андрей Амальрик (автор опубликованной на Западе книги Просуществует ли Советский Союз до 1984 года?) и литовец еврейского происхождения Александрас Штромас. Сатана в политике, или радикальное и абсолютное зло XX века, непосредственно затронуло судьбы восточных европейцев и их стран. Они ощутили это не как теоретическую проблему, а как величайшую экзистенциальную драму, на долгие десятилетия расколовшую Европу.
       Были пророки и в Западной Европе XX века – это прежде всех Джордж Оруэлл. Трудно переоценить его ошеломляющую прозорливость в отношении Советского Союза, коммунизма и тоталитаризма, с которыми напрямую он вряд ли сталкивался. Ни разу не бывал в России и СССР его товарищ из Венгрии, соратник по гражданской  войне в Испании, ставший британцем и прославившийся дистопией «Слепящая тьма» (Darkness at Noon) Артур Кестлер, – и  всё-таки он немало знал о сталинском терроре и репрессиях. Оруэлл читал антиутопию Евгения Замятина МЫ, французскую рукопись которой ему из Парижа прислал Пётр Струве. Оруэлл считал Замятина гением и злился на Олдоса Хаксли, который целиком построил роман «
О дивный новый мир» (Brave New World) на концептуальном фундаменте замятинской прозы. Особенно это ощутимо в  описаниях тотальной слежки за индивидом, проникновения в семейную жизнь, в сокровенные сферы любви и смерти, которые явно заимствованы у Замятина и в чём не признался и не повинился Хаксли (в отличие от Оруэлла, написавшего рецензию на роман МЫ и почитавшего Замятина своим вдохновителем). А идею гениальной сатиры «Скотный двор» (Animal Farm)  раньше Оруэлла выразил украинский и русский писатель Николай Костомаров[1]. Не знаю, читал его Оруэлл или нет. Однако достоин внимания факт, что знаменитое Предисловие Оруэлл написал именно для читателей украинского издания.               
       Пророком я считаю и тебя. Ты многократно повторял, что после нацизма и коммунизма национализм тебе кажется самой большой угрозой – особенно потому, что он может сосуществовать с тоталитарными идеологиями и их мутациями. Ты часто говорил, что антилиберальный, радикальный и интегральный национализм никогда не был серьёзным антиподом советской доктрины и коммунистической идеологии, что Советы им всегда искусно манипулировали. Да, ты как в воду глядел (по русскому присловью), – ведь именно так и обстояло дело в Югославии Слободана Милошевича, а теперь что-то очень похожее происходит в путинской России. Андрей Пионтковский недавно при мне обмолвился, что его поражает, во сколько раз эффективнее коммунистической пропаганды нынешняя российская. На массы гипнотически воздействует национализм. И я знаю, как ясно ты видишь и остро переживаешь такие страшные  и кровавые мутации, такие предсмертные судороги тоталитаризма, как в бывшей расползающейся Югославии и в нынешней искалеченной России.
       А если ещё мы не упустим из памяти прорицателя из Восточной Европы и Литвы, которого  очень серьёзно трактовал Чеслав Милош, выяснится, что Литва может предложить не один сюжет для саги о пророках и пророчествах. Я говорю о его дальнем родственнике, великом европейце – поляке, французе и литовце Оскаре Милоше. Это – часть истории XX века, живое звено, связующее нас со старыми европейскими доктринами и концепциями. Но если Чеслав Милош нас ориентирует на важную для него историю новейшего манихейства (воплощённого в Симоне Вейль), Оскар Милош нас направляет в мир великих европейских мистиков Эммануила Сведенборга и Уильяма Блейка (кстати, моё любимое стихотворение Блейка „Муха“ [The Fly] Самуил Маршак перевёл на русский просто гениально
[2] – так ты на литовский переложил „Варваров“ Константиноса Кавафиса и „У смерти не будет господства“ Дилана Томаса [And Death Shall Have No Dominion]).
       Ты написал чудесную книгу Литва в мире, о которой я впервые узнал из заметок Штромаса к ней, – там он осторожно коснулся основ либерального национализма и космополитизма в твоём мировидении. Меня это нисколько не удивляло, но помня, что слово „космополитизм“ всё ещё режет слух многим литовцам, я понял, что твой взгляд неизбежно обращён к будущему и просто ищет собеседника в грядущей Литве. Верю, что это время пришло и для современной Литвы и литовцев ты – один из наиболее нужных и самых важных мыслителей. Не скажу об интеллигентах старшего поколения, но не сомневаюсь, что ты кумир юной интеллигенции и студенчества – ты политичен, энциклопедичен и культурен в самом широком смысле.
       Каковы же твои прогнозы и пророчества? Особенно теперь, когда мы застигнуты новой холодной войной (ведь это факт)? Мы так и останемся пограничным государством – вечно уязвимым и дрожащим при любом воинственном жесте России? Или уже мы шагнули на новую ступень и теперь вправе равноправно делиться тревогами и проблемами со всем ЕС и его участниками? Или мы на деле принадлежим к настоящему, а не воображённому Западу? Введение евро и членство в НАТО указывают, как будто, что это так. А каков уровень политического сознания и гражданские траектории?

И ещё. Неужели мы очутились в мире без альтернатив, где парадоксально растёт не только осознание универсальности свободы и её необходимости, но и противоположное ощущение – исторического детерминизма, пессимизма и фатализма? Не живём ли мы в мире мёртвых утопий и вечно живых антиутопий? Мы с Зигмунтом Бауманом только что завершили новую книгу диалогов, которая будет называться In the World of TINA. TINA – это аббревиатура созданного Бауманом феномена There Is No Alternative. Предлагаю её русскую версию – НЕНА (НЕт Никакой Альтернативы). Разве мы живём не в мире паранойи и пессимизма – под воздействием индустрии страха, в плену апокалиптических пророчеств, теорий заговора, неверия в человека и его волю, но с верой в его непознаваемость и непредсказуемость? Ты сам веришь в способность человечества учиться на своих ошибках, в благотворность уроков истории?
     Таковы Литва и мир XXI века. Пророчество Томаса Венцловы. Завершение XX века ты предсказал точно. Решишься ли предсказать грядущее беспокойного мира и наше в XXI веке?

[1]Николай Иванович Костома́ров (4 [16] мая 1817, Юрасовка, Воронежская губерния 7 [19] апреля 1885, Санкт-Петербург) –  историк, публицист и поэт, член-корреспондент Императорской академии наук, действительный статский советник. Автор многотомного издания «Русская история в жизнеописаниях её деятелей», исследователь социально-политической и экономической истории России и Украины
[2] Бедняжка муха, Твой летний рай Смахнул рукою Я невзначай.
Я – тоже муха: Мой краток век. А чем ты, муха, Не человек?
Вот я играю, Пою, пока Меня слепая Сметё
т рука.
Коль в мысли сила, И жизнь, и свет, И там могила, Где мысли нет, –
Так пусть умру я Или живу, – Счастливой мухой Себя зову.

                                 (В кн.: Вильям Блейк в переводах С. Маршака. М. 1965.)

из только что оконченного перевода

диалоги: Леонидас Донскис Томас Венцлова
финальная реплика
__________________________________

Tomas Venclova:
   ...Мы Европа, её судьба это наша судьба. Если Европа делает что-то не то, не по нашему вкусу (пусть с целью тактического компромисса), не будем считать, что мы её непременно умнее и прозорливее. Верю, что ценности свободы и демократии – это плоть и кровь Европы: то, что она впитывала веками, тяжело уничтожить. Если мы оказались на линии фронта (а это, видимо, факт), примем как данность: в окопах важны дисциплина, внимание и терпение, а также крепкое, не замутнённое амбициями, доверие к союзникам, особенно тем, кто прикрывает наши фланги.
       Увы, наше политическое сознание пока не вполне европейское, у нас ещё в моде истерика и демагогия, базарный менталитет. Отчасти мы так и живём в XIX веке, где главными категориями были право сильного, сферы влияния, захват и натиск, „священная воля народа“ и пр. В таком мире живёт Путин, и ему никак не следует подражать, ибо это дорога в тупик. Тот у нас, кто рьяно изображает неусыпного стража европейских ценностей, обычно лишь тешит своё тщеславие или пытается замазать недавний коллаборационизм (а при случае вновь легко станет коллаборантом).
       Русский поэт Николай Гумилёв, которого расстреляли прямые предшественники Путина – петроградские чекисты, – в стихотворении „Мои читатели“ когда-то писал:

                   Но когда вокруг свищут пули,
                 Когда волны ломают борта,
                 Я учу их, как не бояться,

                 Не бояться и делать что надо.

       По-моему, не бояться и делать, что надо, – это и есть альтернатива в мире „без альтернатив“